Кинешемская Академия Мудролюбия

С.А. Борчиков

(руководитель «Философского семинара», г. Озёрск)

1. Любовь к мудрости.

Всю жизнь я являюсь апологетом мудрости. Поэтому с большим удовлетворением нашел в лице Виславия Ивановича Зорина современного ревнителя мудрости. Мои и его взгляды, естественно, не во всём совпадают. Однако мудрость многогранна, и эти различия – всего лишь нюансы на разных гранях единого кристалла любви к ней.

В настоящих записках я поделюсь моим жизненным опытом служения мудрости. В самом деле, странно было бы, если бы я делился чужим опытом. Размышления мои построю на заочной перекличке с идеями Виславия Ивановича, представленными в его работе «Софиогония как направление русской философии: зарождение, становление и развитие».

Под софиогонией у него понимается в общем виде любовь к мудрости, наука о достижении человеком мудрости. С этого и начну.

2. Софиогония и философия.

Для меня никогда не было сомнений, что именно философия как раз и есть любовь к мудрости, плюс она же искусство и наука мудрости. Это ее сущностное определение.

Речь о софиогонии может идти только в том случае, когда из всех предметов, на которые направляет свои взоры философия, один предмет, а именно сама мудрость, выделяется в качестве специализированного предмета.

Софиогония – это философская дисциплина, постигающая мудрость целенаправленно, причем как теоретически, так и практически.

Существует целый спектр софиецентрированных философских дисциплин. Софиология – наука о Софии-мудрости. Софиургия – духовная практика общения с Софией как особым идеальным существом. Социософия – наука о социально-культурных софийных ценностях. И другие. Возможно, софиогония сможет стать для всех них интегральной дисциплиной. Время покажет.

Единственное, что не укладывается в мое понимание, когда противопоставляют софиогонию и философию. Да, в последние столетия с омассовлением философии в ней стали появляться так называемые «профессиональные философы», из которых кто-то и порочит высокое звание носителя мудрости. Но причем здесь философия? И среди спортсменов, и среди политиков есть немало людей, не удовлетворяющих высоте своих званий. А сколько графоманов среди поэтов, однако никому не приходит в голову отказываться от поэзии. Не исключено, что когда софиогония достигнет своего расцвета и массового распространения, к ней тоже станут примыкать люди, чуждые мудрости и ее идеалам. Но это ведь не поколеблет устоев мудрости.

3. Софиогония и типы философии.

Издревле существуют различные эпохальные и национальные типы философии и, следовательно, мудрости – восточная, античная, средневековая, западноевропейская, русская и др. Конечно, в каждой из них имеются более развитые элементы и элементы, находящиеся в тени. Однако если кто-то начинает ранжировать типы философствования и любви к мудрости, то он занимается вещью непродуктивной. Каждый народ, каждая эпоха имеют свою мудрость, и вклад этой мудрости в общую копилку мировой мудрости бесценен.

Я бы вообще предложил на изначальном, аксиоматическом уровне установить принцип априорного равноправия всех типов и форм мудрости.

Анализ показывает, что критика какого-либо типа мудрости людьми, сформировавшимися в другом типе мудрости, как правило, идет не по линии «мудрость против мудрости», а по линии «сильные стороны одной мудрости против слабых сторон иной мудрости». Такая критика, как правило, игнорирует собственные слабости и не замечает чужих сильных сторон. Подобный методологический подход, наблюдаемый мною в жизни повсеместно, вряд ли может претендовать на звание мудрого, даже если он начнет культивироваться в рамках самой софиогонии.

4. Софиогония и софиология.

Софиология – наука об атрибутах Софии-мудрости.

Не буду вдаваться во всю софиологическую проблематику. Отмечу лишь, что подавляющее большинство софиологических учений (а русская софиология – в целом) признает первейшим атрибутом Софии – любовь.

Софиогония, естественно, просто не может иметь иного подхода. И я с этим полностью согласен как с абсолютной истиной.

В дополнение отмечу еще три центральных атрибута, выде-ляемые русской софиологией. Это Добро, Истина и Красота. Эти три атрибута образуют даже онтологическое триединство, ядром которого как раз является любовь. Иногда даже трактуется, что Добро, Истина и Красота – это три ипостаси, три лика всеединой Любви.

5. Софиогония и разум.

Особо хочу подчеркнуть одну позицию, с которой я постоянно сталкиваюсь в общении с людьми, философствующими в духе восточных, религиозных или сугубо филических учений. Это превратное толкование разума (почему-то именуемого с пренебрежительным акцентом «западным») и отсюда чрезмерное навешивание на разум всех грехов цивилизации.

Во-первых, в силу упомянутого принципа уважения любых типов мудрости некорректно любомудрам не уважать мудрость тех людей, у которых разум составляет их культурное достояние.

Во-вторых, разум и логос играют не меньшую роль в становлении мудрости, чем любовь, добро, красота и т.п.

В-третьих, критикуя разум, опять же говорят о каких-то прояв-лениях массового сознания и несовершенствах социума, далеких как от мудрости, так и от философского разума. Тут механизм критики тот же самый: с высот одного атрибута – к слабостям другого. Почему-то не замечают, что и любовь бывает слепа, и добро бывает с кулаками, и красота бывает сладострастно порочной и т.д.

Императив здесь должен быть таким: «Да здравствует истинный философский разум вкупе с любовью! Бой безлюбовному разуму и неразумной любви!»

6. Софиогония и религия.

Поскольку софиогония представляет часть философии, по-стольку на взаимодействие ее с религией накладывается вся гамма исторических отношений между философией и религией, начиная от откровенной конфронтации (веры и разума) и кончая сближением (вплоть до тождества) в формах религиозной философии.

Не вдаваясь в рассмотрение всей гаммы отношений (они очень сложны и запутаны), я бы предложил, как и подобает мудрости, избегать крайностей. С одной стороны, не чураться религиозной мудрости (она ведь не менее мудрость, чем любая иная), с другой – не претендовать на изобретение новой религии. У философии и религии разные задачи, и никакая философия, даже если она религиозная или софиогоническая, не заменит собой религию.

7. Софиогония и этика.

Полностью подписываюсь под двумя доминирующими этиче-скими принципами софиогонии.

Во-первых, под принципом единства теории и практики. Софиогония, как и всякая мудрость, это и свод теоретических правил, и реальная жизнедеятельность. В.И.Зорин превосходно сформулировал это в виде парадигмы софиогонии: «Amo et cogito ergo sum – Люблю и мыслю, потому и живу».

Во-вторых, под принципом единства личного и общественного. Мудрость она и высший тип индивидуального сознания каждой творческой личности, и всенародный социально-духовный опыт жизни. Хотя и здесь встречаются крайности: иногда творцами мудрости признаются только творческие гении, а иногда целокупное всечеловечество. Но ис-тина, как всегда, посередине.

8. Софиогония и антропология.

В своей статье В.И.Зорин постулирует «появление homo animabilis – человека духовного, с особой системой духовных потребностей и соответствующими формами и способами их удовлетворения».

Поскольку это – гипотеза, а наука софиогония творческая, я предложу для творческого осмысления немного иную гипотезу, высказанную мной в труде «Песни мудрости» (М.: МАКС Пресс, 2000).

В современной антропологии существует традиция обозначать подвид человека последних сорока-тридцати тысячелетий как «homo sapiens sapiens». Я бы дерзнул еще более конкретизировать эту дистинкцию и ввести в анализ ан-тропогенеза такое понятие, как «homo sapiens sophiens», характеризующее новый подвид человека, зародившийся около трех тысяч лет назад. Как раз в то время, когда произошло возникновение мудрости и любви к мудрости, т.е. философии.

Первыми людьми нового подвида (оставшимися в истории благодаря своему величию) были Будда, Лао-цзы, Конфуций, Парменид, Сократ, Платон и др.

Термин «sophiens» особенно в связке с «sapiens» мне кажется более имманентным проблематике и названию софиогонии, поскольку указывает на генезис от sapiens к sophiens, нежели «animabilis», во-первых, оторванный от ис-торического «sapiens», а во-вторых, более присущий религиозным картинам мира.

9. Софиогония и психология.

Основное ядро представлений В.И.Зорина составляет триада «Тело – душа – дух». При этом душа является сложным образова-нием с многосекторной структурой. Нисколько не оспаривая данный структурный подход, хочу дополнить его генетическим, который я развиваю в теории четырех рождений человека (см. «Песни мудрости»).

Суть этой теории в следующем. Человек претерпевает за свою жизнь от одного/двух до четырех рождений. Сначала у него рождается тело (зачатие + день рождения), затем рождается душа (прим. 14-17 лет), затем у него может родиться дух (прим. 33 года – так называемый возраст Христа), затем у него может родиться мудрость (прим. 48-50 лет – так называемый кризис пятидесятилетних). Таким образом, на каждый период приходится примерно по 16,5 лет.

Оба подхода, структурный и генетический, не отменяют, а до-полняют друг друга. Дух и мудрость могут присутствовать и на на-чальных этапах жизни человека, но лишь в объективированных и превращенных формах, и открываются человеку во всей имманентной глубине только по прошествии времени и усиленной работы личности по их освоению.

Что касается любви и разума, то они пронизывают все стадии жизни человека, модифицируясь на каждой. А посему я выделяю любовь тела, любовь души, любовь духа, любовь мудрости. То же для разума: разум тела, разум души, разум духа, разум мудрости (ср. в последнем случае с удивительной кате-горией В.С.Соловьева «разум истины» в его работе «Теоретическая философия»).

10. Софиогония и софиургия.

Софиургия – особый вид духовной практики (совместного действа), в котором происходит общение человека с Софией как идеально-духовным женским существом. Термин «софиургия» узаконил С.Н.Булгаков.

В русской философии софиургию начал практиковать В.С.Соловьев. От него она перешла в русскую поэзию (А.Блок и др.), в русский символизм (А.Белый и др.), в русскую религиозную философию (П.А.Флоренский, С.Н.Булгаков, Л.П.Карсавин и др.).

Отличие софиогонии от софиургии сводится к различию метафизических форм бытия мудрости. Если отвлечься от терминологических частностей, то в софиогонии мудрость – это субстанция, а в софиургии мудрость – это существо.

При всей схожести субстанции и существа они имеют разные нюансы своего бытия. Но тема эта очень тонкая и требует специ-ального рассмотрения.

11. Софиогония и космология.

Исходя из постулата о «homo sapiens sophiens», я характеризую мудрость как исключительно человеческую форму.

Допускаю, что философская мысль может не удовлетворяться таким решением и расширять ареал мудрости как «вниз», в неживую материю, ведя разговор о мудрости космоса или космической мудрости, так и «вверх», ведя разговор о божественной мудрости или мудрости Бога.

Готов выслушать аргументы, хотя имею и контраргументы. Все-таки, приравнивая человеческую мудрость к мудрости Бога, мы встаем на скользкий путь сближения человека и Бога. А это теологически неверно, ибо Бог априорно выше человека. Поэтому религиозные философы применительно к Богу предпочитают говорить не о мудрости, а о премудрости Божией.

А приравнивание мудрости к неживому миру мне представляется всего лишь эффектом антропного принципа. Такое приравнивание негласно выводит за скобки колоссальный поток немудрости, свойственный природе. Уж если мы критикуем человеческое общество с его немудростными моментами вражды, зла, технократизма, бюрократизма и проч., то природный мир не в меньшей мере полон хаоса, бессмыслицы, катаклизмов, вражды и т.п. Усматривать в этом мудрость, наверное, все-таки натяжка.

12. Софиогония и политика.

Это самый трудный вопрос. Реальные политики, как правило, всегда стоят в стороне от мудрости. Тем более это касается нынешнего положения дел в России.

Что предлагает В.И.Зорин? Он пишет: «Создание многопро-фильного «Института Мудрости» в системе РАН, на мой взгляд, сегодня просто необходимо, поскольку первые попытки софиогонии постигнуть хотя бы тончайший слой взаимодействия Космической Мудрости и Человечества убеждают, что даже эскизная постановка этих проблем обнаруживает почти полное незнание колоссального количества нерешенных вопросов и наличие их несть числа в человеческом бытии, в человеческой культуре, в анализе путей дальнейшей поступательной эволюции человека и человеческого общества к Цивилизации Мудрости».

Я думаю, под этим подпишутся все сторонники мудрости. К сожалению, принятие решений о направлении финансовых потоков на создание соответствующих структур при РАН не в их компетенции. Социально-политические рецепты по продвижению софиогонии в российскую и мировую действительность, чтобы не быть утопическими, должны быть соразмерны политическим реалиям.

Как этого достичь, над этим надо много думать. Иначе, что же это за мудрость, которая не может отстоять свое бытие в реальном мире?..